• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: latinoamericano (список заголовков)
07:23 

Lika_k
Искусствоед
Хулио Кортасар
Двойной вымисел

Когда небесной розы лепестки
Нам отсчитают время возвращенья
И неподвижною безмолвной тенью
Застынут слов холодные ростки, -

Пусть нас любовь проводит до реки,
Где отойдет челнок - спустя мгновенье,
Пусть имя легкое твое в смятеньи
Проснется в линиях моей руки.

Я выдумал тебя - я существую;
Орлица, с берега, из тьмы слежу я,
Как гордо ты паришь, мое созданье,

И тень твоя — сверкание огня,
Из-под небес я слышу заклинанье,
Которым ты воссоздаешь меня.

Пер. В. Андреев

@темы: к (rus), latinoamericano, 20

00:24 

Lika_k
Искусствоед
Pablo Neruda
Soneto XLVI

читать дальше

Pablo Neruda
Sonnet 46

Of all the stars I admired, drenched
in various rivers and mists,
I chose only the one I love.
Since then I sleep with the night.

Of all the waves, one wave and another wave,
green sea, green chill, branchings of green,
I chose only the one wave,
the indivisible wave of your body.

All the waterdrops, all the roots,
all the threads of light gathered to me here;
they came to me sooner or later.

I wanted your hair, all for myself.
From all the graces my homeland offered
I chose only your savage heart.

translated by???

@темы: 20, latinoamericano, n, neruda, pablo

00:08 

Lika_k
Искусствоед
Xavier Villaurrutia González
Nocturno Rosa

читать дальше

Хавьер Вильяуррутия
Ночная роза

И я говорю о розе.
Но моя роза — не роза мороза,
и не роза с кожей младенца,
и не та, чьё вращенье
столь медлительное, что это движенье —
тайная форма покоя.

Это не роза жаждущая,
не кровоточащая рана,
и не роза, коронованная шипами,
и не роза воскрешенья.

Это не роза с лепестками нагими,
не восковая роза,
не шелковистое пламя
и не огненная вспышка.

Это не роза флюгера, ветрами обрываемая,
и не язва вскрываемая,
и не пунктуальная роза циферблата,
и не компас — морская роза.

Это не роза, как таковая,
а несотворённая роза,
потонувшая роза,
ночная,
бестелесная,
полая роза.

читать дальше

@темы: g, latinoamericano, г (rus), 20

07:41 

Lika_k
Искусствоед
Jose Gorostiza
¿QUIÉN ME COMPRA UNA NARANJA?

читать дальше

Хосе Горостиса
Кто апельсин мне купит?

Кто апельсин мне купит,
кто мне его принесёт?
Кто купит мне в утешенье
похожий на сердце плод?

Всю соль, что ни есть на свете, —
ах, бедный, ах, бедный я! —
всю горечь, всю соль морскую
впитала душа моя.

пер. Ю. Петров

Хосе Горостиса
Кто мне купит апельсин?

Кто мне купит в утешенье
сочный, яркий, как кармин,
в утешенье кто мне купит
в форме сердца апельсин?

Жжёт мне раны соль морская,
в сердце боль.
Соль морская в моих жилах,
на губах морская соль.

пер. В. Васильев

@темы: g, 20, г (rus), latinoamericano

11:18 

Lika_k
Искусствоед
Jorge Luis Borges
Compass

Every single thing becomes a word
in a language that Someone or Something, night and day,
writes down in a never-ending scribble,
which is the history of the world, embracing

Rome, Carthage, you, me, everyone,
my life, which I do not understand, this anguish
of being enigma, accident, and puzzle,
and all the discordant languages of Babel.

Behind each name lies that which has no name.
Today I felt its nameless shadow tremble
in the blue clarity of the compass needle,

whose rule extends as far as the far seas,
something like a clock glimpsed in a dream

or a bird that stirs suddenly in its sleep.

transl. by Alastair Reed

@темы: 20, b, borges, jorge luis, latinoamericano

08:53 

Lika_k
Искусствоед
Alejandra Pizarnik
I
I forced myself
kicking and screaming
into language

II
Tomorrow
they’ll dress me in ash for the sunrise,
they’ll fill my mouth with flowers.
I’ll learn to sleep
inside the memory of a wall,
on the breath
of a dreaming animal.

transl. by ?

@темы: 20, latinoamericano, p

06:32 

Lika_k
Искусствоед
Jorge Luis Borges
Rain

Evening, a sudden clearing of the mist,
For now a fine, soft rain is freshening.
It falls and it did fall. Rain is a thing
That no doubt always happens in the past.

Hearing it fall, the senses will be led
Back to a blessèd time that first disclosed
To the child a flower that was called the rose
And an extraordinary color, red.

These drops that blind our panes to the world outside
Will brighten the black grapes on a certain trellis
Out in the far, lost suburbs of the town

Where a courtyard was. The rain coming down
Brings back the voice, the longed-for voice,
Of my father, who has come home, who has not died.

transl. by D. Barnes and R. Mezey

@темы: latinoamericano, borges, jorge luis, b, 20

08:25 

Lika_k
Искусствоед
Хорхе Луис Борхес
Cон

Ночь поручает спящим колдовское
заданье -- распустить весь этот мир,
его бесчисленные разветвленья
причин и следствий, тонущих в бездонном
круговороте мчащихся времен.
Ночь хочет, чтобы за ночь ты забыл
себя, происхождение и предков,
любое слово, каждую слезу,
все, чем могло бы обернуться бденье,
немыслимую точку геометров,
прямую, плоскость, пирамиду, куб,
цилиндр и сферу, океан и волны,
подушку под щекою, тонкость свежих
простынь...
империи, их цезарей, Шекспира
И -- самый тяжкий труд -- свою любовь
Как странно: этот розовый кружок стирает космос, воздвигая хаос.
Пер. Б. Дубин

@темы: б, latinoamericano, borges, jorge luis, 20

07:07 

Lika_k
Искусствоед
Габриэла Мистраль
Песни в море
2
Песня тех, кто ищет забвенья

Чудная лодка, ладная лодка,
Бок оторочен белою пеной.
К ребрам широким и просмоленным
Я приникаю в просьбе смиренной.
Вечное море, вечною солью
Сердце отмой мне, выкупай в пене.
Если для битвы - лоно земное,
Лоно морское - для утешенья!
Бедное сердце я пригвоздила
К лодке могучей, к лодке летящей,
Будь осторожна, милая лодка,
С этим сосудом кровоточащим.
Доброе море, сердце отмой мне,
Вытрави память едкою солью,
Или о днище сердце разбей мне, -
Так надоело жить с этой болью.
Всю свою жизнь я бросила в лодку.
Дай мне расстаться с прежней судьбою,
Жизнь мою за сто дней переделай,
И обручусь я, море, с тобою.
Сотнею вихрей выдуй былое,
Выкупай в пене, выкупай в пене...
Просят иные жемчуг у моря,
Я умоляю: дай мне забвенья!

Пер. И. Лиснянская

@темы: м, mistral, gabriela, latinoamericano, 20

06:11 

Lika_k
Искусствоед
Октавио Пас
Пришелец

Я понял на ходу, что я в тумане.
Струились лица, контуры текли,
все исчезало прежде, чем возникнуть.

Я плелся по безлюдным мостовым.
Вдруг на углу мне улыбнулся мальчик,
и мне взбрело потрогать его кожу
и убедиться, что она живая.
Но кисть руки в мальчишеских вихрах
растаяла – и мальчик содрогнулся,
впервые ощутив небытие.
И замер, изумленный этой дрожью.

Я плыл, меня несло ленивым ветром.
Стал виден сад и женщина в саду.
Я крикнул "Это я! Ты не узнала?"
Слова мои, бесшумные снежинки,
расплылись в безответной тишине.
Чтоб добудиться, я поцеловал,
но губ ее, изваянных из камня,
коснулся только воздух – и казалось,
что целовало их воспоминанье.
И я оставил женщину вдвоем
с ее судьбой – остаться изваяньем.

И вновь меня несло ленивым ветром.
И были серы площади и стены.
И люди во плоти или в металле
выказывали, как они горды
быть явью, плотью, кровью или бронзой.
(А между тем наедине с собой
довольно взгляда, зеркала, молчанья,
чтобы разверзлась бездна под ногами –
мгновенье пустоты, неумолимость,
неизмеримость этого провала,
и злая безнадежность ожиданья,
и вечный страх, что ты такой, как есть.)

Опять меня несло ленивым ветром.
Пустыни улиц. Крик. Небытие.
И, от химер устав, я растворился
в тумане, из которого возник.

@темы: latinoamericano, 20, п

09:25 

Lika_k
Искусствоед
Габриэла Мистраль
Так хочет Бог

I
Земля станет мачехой, если
предаст и продаст мою душу
душа твоя. Вздрогнут от горя
и воздух, и море, и суша.
Меня в союзники взял ты -
прекрасней вселенная стала.
Шиповник стоял с нами рядом,
когда у нас слов не стало,
и любовь, как этот шиповник,
ароматом нас пронизала.
Но землю покроют гадюки,
если ты предашь мою душу;
не спев колыбельной сыну,
молчанья я не нарушу;
погаснет Христос в моем сердце,
и дверь, за которой живу я,
сломает нищему руку
и вытолкнет вон слепую.

II
Когда ты целуешь другую,
я это слышу и знаю;
глубокие гроты глухо
твои слова повторяют;
в лесу, на глухих тропинках
твои следы под росою, и я, оленем по следу,
в горах иду за тобою.
Лицо той, кого ты любишь,
в облаках встает надо мною.
Беги, как вор, в подземелья,
ищи с ней вместе покоя,
но лицо ее ты поднимешь, -
мое в слезах пред тобою.

III
Бог тебе земли не оставит,
если ходишь ты не со мною;
бог не хочет, чтоб пил ты воду,
если я не стою над водою;
он заснуть тебе не позволит,
если день ты провел с другою.

IV
Уйдешь -- на твоей дороге
даже мох мне душу изранит;
но жажда и голод в долинах
и в горах от тебя не отстанут;
везде над тобой мои язвы
кровавым закатом встанут.
С языка мое имя рвется,
хоть другую ты окликаешь;
я, как соль, впилась в твое горло,
как забыть ее, ты не знаешь;
ненавидя, славя, тоскуя,
лишь ко мне одной ты взываешь.

V
Если ты умрешь на чужбине,
то, с протянутою рукою,
собирая в нее мои слезы,
десять лет пролежишь под землею,
и будет дрожать твое тело
в тоске, как в ветре колосья,
покуда костей моих пепел
в лицо твое люди не бросят.

Пер. О. Савич

@темы: 20, latinoamericano, mistral, gabriela, м

09:03 

Lika_k
Искусствоед
Габриэла Мистраль
Пейзажи Патагонии
1. Отчаяние

Туман непроглядный, вечный -- чтоб я позабыла,
где выплеснута на берег соленой волною.
Земля, куда я ступила, незнакома с весною.
Как мать, меня долгая ночь от мира укрыла.
Вкруг дома ветер ведет перекличку рыданий
и воплей и, словно стекло, мой крик разбивает.
На белой равнине, где горизонт нескончаем,
я вижу закатов болезненных умиранье.
К кому же может воззвать та, что здесь очутилась,
если дальше нее одни мертвецы бывали?
Они лишь видят, как ширится море печали
между ними и теми, с кем душа не простилась.
В порту -- корабли; паруса белесого цвета;
они из стран, чьих людей не звала я своими,
моряки, незнакомые с цветами моими,
привозят бледные фрукты, не знавшие света.
И вопрос, как бы я задать его ни хотела,
не сорвется с губ, когда провожаю их взором:
их язык -- чужой, не язык любви, на котором
в счастливые дни моя мать свою песню пела.
Вижу: падает снег, -- так сыплется пыль в могилу,
вижу: туман растет, словно сама умираю,
и мгновений, чтоб с ума не сойти, не считаю,
потому что долгая ночь только входит в силу.
Вижу равнину, где боль и восторг бесконечны, -
по доброй воле пришла я к пустынным пейзажам.
Снег, как чье-то лицо, всегда за окном на страже,
его совершенная белизна вековечна.
Он всегда надо мной, как бога взгляд беспредельный
и как лепестки цветов апельсина на крыше;
и, словно судьба, что течет, не видя, не слыша,
он будет падать вот так же и в час мой смертельный.

Пер. О. Савич

@темы: 20, latinoamericano, mistral, gabriela, м

10:09 

Lika_k
Искусствоед
Oliverio Girondo (1891–1967)
Nocturne №9

Alone
with my skeleton,
my shadow,
my veins,
like a toad in its hole,
stretching out into summer,
amid thousands of bugs
that spring,
retreat,
collide,
expire;
in a delirious directionless pastime,
useless,
arbitrary,
feverish,
just like the fever
caught by cities.

Alone, with the window
open to the stars,
among chairs and trees that don’t know I exist,
with no desire to leave,
nor an urge to stay
to spend other nights,
here,
or elsewhere,
with the same skeleton,
and the same veins,
like a toad in its hole
surrounded by bugs.

transl. by Heather Cleary

@темы: 20, g, latinoamericano

00:02 

Lika_k
Искусствоед
Габриэла Мистраль
Сонеты смерти

1
В стене бетонной ложе ледяное
не для тебя, и я исправлю это:
ты будешь ждать свидания со мною
среди травы, и шелеста, и света.
Я уложу тебя в иной постели,
мое дитя, продрогшее в темнице,
и станет пухом, мягче колыбели,
тебе земля, в которой сладко спится.
С пыльцою роз смешаю комья глины,
покуда лунный столп вверху дымится,
и, впредь не зная ревности и страха,
вернусь к тебе, счастливой и безвинной:
ведь как моим соперницам не биться -
моя и только эта горстка праха!

2
Но будет день с такой ломотой в теле,
что мне душа шепнет на полпути:
читать дальше

3
Злые руки к тебе протянулись в тот горестный миг,
и застыли в печали созвездья, когда ради муки
читать дальше

Пер. Н. Ванханен

@темы: 20, latinoamericano, mistral, gabriela, м

13:51 

Lika_k
Искусствоед
Габриэла Мистраль
Вопросы

Как спят самоубийцы, ушедшие бесцельно?
Кровавый ком в гортани? Зияние виска?
Огромные, как луны, распахнутые бельма?
Впилась в незримый якорь сведенная рука?
А, может, ты приходишь, когда уйдут живые,
твердеющие веки с усилием сомкнуть?
Накладываешь руки на раны ножевые
и кисти бездыханным кладешь крестом на грудь?
И правда ли, что розы у их плиты могильной
темнеют, будто струпья смертельно-алых ран?
Что тленом пахнет воздух, безрадостный и пыльный,
и оплетают змеи разросшийся бурьян?
Скажи, Господь, на бегство решившись своенравно,
навеки покидая обмякшие тела,
душа твои пределы пересекает плавно,
иль в ужасе трепещут безумные крыла?
Свой бледный круг светила смыкают перед нею?
Добычу окружает сторылое зверье?
Она тебя боится, приблизиться на смея,
иль с плачем бьется в сердце бесстрастное твое?
Она не видит солнца, блуждая одиноко?
Ей не осушит слезы миролюбивый дух?
Пред ней навек закрыто всевидящее око,
и чуткий слух господень к ее стенаньям глух?
Так утверждают люди -- такое им примнилось,
но я, великий Боже, -- вино твое и кровь -
пускай тебя другие прозвали Справедливость,
тебя не называю иначе, чем Любовь!
Пусть человек уродец, ночная лихорадка,
слепой заморыш, язва, глухой валун в пыли, -
ты -- благостная чаша, в которой бродят сладко
целительные соки садов всея Земли!

Пер. Н. Ванханен

@темы: м, mistral, gabriela, latinoamericano, 20

11:28 

Lika_k
Искусствоед
Сесар Вальехо
Завтра, мати, приду в Сантьяго
захлебнуться твоими слезами.
Горький опыт мой за плечами,
блеск фальшивый на боль нанизан.
Там, под аркой твоей тревоги,
у подножья босых печалей,
меня встретит пустынный дворик
шоколадной резьбой карниза.
Меня встретит в пустом коридоре
добродушно-скуластое кресло —
мой наставник, вечно кряхтевший
от проворных ягодиц детства.
Для тебя я собрал по крохам
мои самые чистые ласки!
Слышишь, как захрапела дорога?
Слышишь, гикнуло утро? Скорей!
Губы горнов закушены страстно!
Я твой символ любви
для земных пустырей
отливаю в пустотах пространства!
О немые воланы, ведите,
все сводя путеводные нити,
все свиданья, до боли не те!
Так, бессмертная мертвая… Так…
За двойные врата твоей крови,
куда входят, склонясь головою,
на носочках, настолько неслышно,
что отец, перед тем как вошел,
так притих, что уменьшился вдвое,
ставши первым твоим малышом…
Так, бессмертная мертвая… Вниз,
в базилику костей твоих вечных,
где и плач не погасит очаг,
где и кончиком пальца
не тронет Судьба…
Так, бессмертная мертвая.
Так!

Пер. А. Гелескул

@темы: в, latinoamericano, 20

13:19 

Lika_k
Искусствоед
Сесар Вальехо
Когда наконец вернутся
эти взрослые, в котором часу?
Шесть ударов слепого Сантьяго, —
и на улице стало темно.
Мама сказала, что она не задержится.
Акедита, Натива, Мигель,
не ходите туда, где, гнусавя,
две минуты тому пронеслись
голосящие длинные тени
привидений. Вы слышите? Плещут
куры крыльями, так испугались,
неизвестно кого и когда.
Не ходите, останемся здесь.
Мама сказала, что она не задержится.
Нам не грустно. Давайте смотреть
на кораблики, — мой превосходен! —
мы сегодня играли, не ссорясь,
как положено, в праздник святого.
И в корабликах наших остались,
как положено, сласти на завтра.
Посидим вчетвером и покорно
подождем возвращения взрослых,
уходящих вперед беспощадно,
оставляющих нас так, как будто
мы не можем их сами покинуть.
Акедита, Натива, Мигель!
Я зову, я ищу в темноте, как слепой.
О, минуй, одиночество, братьев моих
и свали на меня этот камень сиротства.

Пер. Юннa Мориц

@темы: в, latinoamericano, 20

09:24 

Lika_k
Искусствоед
Сесар Вальехо
Я слез этой ночью с коня
у дома, с которым простился
однажды в преддверии дня.
А двери закрыты навеки, и некому встретить меня…
Скамейка, где мама спросонок
светила старшему брату, седлавшему спину коня,
чтоб я — деревенский ребенок —
пушинкой летел над оградой, не зная печального дня.
Скамейка, где грустное детство
осталось на солнце осеннем…
И боль безошибочно метит ворота, где некому встретить меня…
Чихает мое божество,
его называют животным,
дымится оно, и томится, и цокает по мостовым,
потом переходит на ржанье
и двигает ухом живым…
Молитву кончает отец,
и, может быть, он растревожен,
что я опоздал под конец.
Мечтанья свои нараспев
тянут веселые братья,
и близится праздник — и дело с концом.
Я жду, и на миг мое бедное сердце
во мне застревает яйцом.
Родители, братья мои — настолько мала эта горстка,
которую мы покидаем однажды в преддверии дня,
что некому выйти со свечкой и некому встретить меня.
Зову — и ни вздоха, ни слова.
Мы замолкаем и плачем.
Животное все еще ржет.
А в доме уснули навеки,
и к лучшему это настолько,
что конь устает равномерно качать головой в тишине,
и дремлет, и с каждым поклоном бормочет он голосом сонным,
что все хорошо, все прекрасно, прекрасно, прекрасно вполне…

Пер. Юннa Мориц

@темы: в, latinoamericano, 20

09:22 

Lika_k
Искусствоед
Сесар Вальехо
Одиночка в четыре стены,
о, коробка в четыре стены,
безнадежная вечная цифра!
Четвертует четверка углов
все четыре конечности тела
четверней ежедневных оков!
Где ты, ключница с лаской ключей?
Если б ты увидала, как вечно,
несомненно и ровно четыре!
Если б мы оказались вдвоем
против них, четверых. О, скажи мне,
ты б ни разу не плакала, правда?!
Ах, застенок в четыре стены!
Две из них, что гораздо длиннее,
этой ночью меня истерзали
тенью двух матерей уже мертвых,
но ведущих вдоль бромистых склонов
одного и того же ребенка.
Остаюсь я с протянутой — правой,
в ней усилия левой и правой,
двух, разъятых насилием, рук.
О, ищу я третейскую руку,
чтоб она приласкала на ощупь
искалеченность духа и тела,
заточенных в пространство и время.

Пер. Юнны Мориц

@темы: в, latinoamericano, 20

08:59 

Lika_k
Искусствоед
Сесар Вальехо
В тот день я родился,
когда господь занемог.
И знают все, что родился
и рос и не стал добрей
но никому неведом
декабрь моих январей.
Мои тайники пустые
глубоко погружены,
и что-то в душе зияет
под куполом тишины.
Однажды она звучала —
и голос был как ожог.
Ибо в тот день я родился,
когда господь занемог.
Слушай же, слушай, брат мой…
Ладно. Пора обратно —
взвалив декабри на плечи,
свалив январи у ног…
Ибо в тот день я родился,
когда господь занемог.
И знают все, что живу я,
жую свой хлеб… И не знают,
откуда она, моя злая,
моя гробовая тоска, —
как ветер, распутанный Сфинксом,
назойливым духом песка.
И знают все… И не знают,
что Свет от чахотки тает,
а Мрак откормлен и горд,
и всех нас венчает Тайна —
наш горький и вечный горб,
певучее грустное бремя, которое нам обещает
неведомый Южный пролив за пределами наших дорог…
В тот день, когда я родился,
господь занемог.
Господь тяжело
занемог.

Пер. А. Гелескул

@темы: в, latinoamericano, 20

Pure Poetry

главная