Καβάφης
Ο ΘεόδοτοςоригиналAν είσαι απ’ τους αληθινά εκλεκτούς,
την επικράτησί σου κύτταζε πώς αποκτάς.
Όσο κι αν δοξασθείς, τα κατορθώματά σου
στην Ιταλία και στην Θεσσαλία
όσο κι αν διαλαλούν η πολιτείες,
όσα ψηφίσματα τιμητικά
κι αν σ’ έβγαλαν στη Pώμη οι θαυμασταί σου,
μήτε η χαρά σου, μήτε ο θρίαμβος θα μείνουν,
μήτε ανώτερος — τι ανώτερος; — άνθρωπος θα αισθανθείς,
όταν, στην Aλεξάνδρεια, ο Θεόδοτος σε φέρει,
επάνω σε σινί αιματωμένο,
του αθλίου Πομπηίου το κεφάλι.
Και μη επαναπαύεσαι που στην ζωή σου
περιωρισμένη, τακτοποιημένη, και πεζή,
τέτοια θεαματικά και φοβερά δεν έχει.
Ίσως αυτήν την ώρα εις κανενός γειτόνου σου
το νοικοκερεμένο σπίτι μπαίνει —
αόρατος, άυλος — ο Θεόδοτος,
φέρνοντας τέτοιο ένα φρικτό κεφάλι.
(Από τα Ποιήματα 1897-1933, Ίκαρος 1984)Cavafy
TheodotosTransl. by Edmund Keeley/Philip SherrardIf you are one of the truly elect,
be careful how you attain your eminence.
However much you are acclaimed, however much
the cities praise the great things you have done
in Italy and Thessaly,
whatever honors
your admirers decree for you in Rome,
your elation, your triumph will not last,
nor will you feel yourself superior—superior indeed!—
when Theodotos brings you, in Alexandria,
on a blood-stained tray,
miserable Pompey’s head.
And do not be too sure that in your life—
restricted, regulated, prosaic—
spectacular and horrible things like that do not happen.
Maybe this very moment Theodotos—
bodiless, invisible—
enters some neighbor’s tidy house
carrying an equally repulsive head.
Transl. by Edmund Keeley/Philip SherrardCavafy
TheodotosTransl. by John CavafyIf you are one of the really chosen few,
give heed to how your prevalence is acquired.
However much you may be glorified;
however much the cities may extol
your feats in Italy and in Thessaly;
however great the honours may have been
that your admirers voted you in Rome;
neither your joy nor triumph shall subsist,
nor will you look upon yourself again
as a superior — how a superior? — man,
after Theodotus has brought to you,
at Alexandria, on a tray blood-stained,
the head of miserable Pompeius.
And do not dwell secure in the belief
that your own life because it is restricted,
and orderly, and dull, cannot comprise
such things spectacular and horrible:
for it may be that even at this hour,
into your neighbour’s well-appointed house,
Theodotus — invisible, immaterial —
comes bringing such another frightful head.
Transl. by John CavafyCavafy
TheodotosTransl. by George ValassopouloYou who are of the truly elect,
look narrowly how you acquire your predominance
whatever be your fame, however much
the cities of Italy and Thessaly
proclaim your achievements,
and your admirers at Rome
turn out in your favour honorary decrees:
neither your joy nor triumph will remain
nor will you regard yourself a superior person —superior indeed!—
when in Alexandria Theodotus brings you
upon a bloodstained charger
the wretched Pompey’s head.
And do not flatter yourself that in your life,
circumscribed, well ordered, and prosaic,
there are no such dramatic and terrible things.
Perhaps at this very moment, into your neighbour’s
well-ordered house, there enters—
unforeseen, impalpable—Theodotus
bearing just such another ghastly head.
Transl. by George Valassopoulo (The Nation & The Athenaeum 35/6, 21.6.1924) Кавафис
ТеодотЕсли избранником судьбы ты стал достойно,
смотри, каким путем к тебе приходит власть.
Сейчас ты славен, подвиги твои
молва проворная несет из уст в уста,
из края в край земли; поклонников толпа
тебя почетом в Риме окружает,
но радости не будет на душе,
не будет чувства, что судьбы своей достоин,
когда в Александрии, после пышной встречи,
на окровавленном подносе Теодот
тебе главу Помпея принесет.
Ты думаешь, что жизнь твоя скромна,
течет без бурь, вдали от треволнений
и нет в ней места ужасам подобным?
Не обманись, быть может, в этот час
в соседний дом, такой спокойный, мирный,
неслышной поступью заходит Теодот*
и столь же страшную главу с собой несет.
пер. С. Ильинской.
Кавафис
ФеодотПер. А. Калининой Если ты из тех, на ком лежит печать
Истинной избранности – то себя
Обуздывай, когда к тебе придет успех.
Сколько бы ни был ты прославлен,
Сколько бы ни превозносила
Молва свершенья твои в Италии,
В Фессалии, – сколько бы ни было указов
Издано в Риме о почестях тебе
Твоими поклонниками – померкнут
И радость твоя, и торжество,
И упоенья властью – впрочем, над чем? –
Более ты не ощутишь,
Когда Феодот в Александрии
Преподнесет тебе на блюде
Кровавом – голову бедного Помпея...
Нет, не надейтесь, что в жизни вашей,
Расписанной по минутам, тихой,
Прозаической – места нет
Подобным ужасам театральным...
Может быть, сейчас в дом по соседству,
Который снимает ваш знакомый,
Бесплотною тенью входит Феодот,
Неся отсеченную голову на блюде.
Пер. А. Калининой Cavafy
TheodotusIf you are among the truly elect,
watch how you achieve your predominance.
However much you're glorified, however much
your accomplishments in Italy and Thessaly
are blazoned far and wide by governments,
however many honorary decrees
are bestowed on you in Rome by your admirers,
neither your elation nor your triumph will endure,
nor will you feel superior — superior how? —
when, in Alexandria, Theodotus brings you,
upon a charger that's been stained with blood,
poor wretched Pompey's head.
And do not take it for granted that in your life,
restricted, regimented, and mundane,
such spectacular and terrifying things don't exist.
Maybe at this very moment, into some neighbor's
nicely tidied house there comes —
invisible, immaterial — Theodotus,
bringing one such terrifying head.
transl. by Daniel Mendelsohn, 2012 (2013)
* В переводе Ильинской, в отличие от всех остальных переводов, недостаточно подчеркнута бесплонтность, призрачность и нематериальность (aulos - на гр.) этого Теодота, теряется та связь, которую в этой последней строфе хочет подчеркнуть Кавафис.