Gieb ihr ein Schweigen (c)
Άγγελος Σικελιανός
Η φωνή
читать дальше
Ангелос Сикелианос (1884-1951)
Голос
И се, покрыла веки мне глубокая,
густая темь. И солнце сгинуло,
и поле, и гора, и берег моря
в душе громадной тенью выросли,
и ропот кипарисовый
вскипел в мирском просторе.
Последний знак – и пять орлов рассеялись
в глазах, во мгле эфира;
последний знак внутри меня, как молния,
сверкнул
и канул в звёздных высях мира.
И голос лился медленно,
как гром сквозь толщу ветра, в грозной шири,
и был мне голос тот знаком,
в моей утробе вызревший
и в реющем эфире:
«Где ты, о ясновидящий,
что узрит сокровенных тайн сиянье
и воплотит бестрепетно
обет, парящий в безднах воздуха
над суетой деянья?»
И ветер крылья шумные
сложил в безмолвьи мира.
И, тайный узел разрешив,
мне мысль и плоть опутало
движенье неустанное
бессмертного эфира.
пер. О. Комков
Η φωνή
читать дальше
Ангелос Сикелианос (1884-1951)
Голос
И се, покрыла веки мне глубокая,
густая темь. И солнце сгинуло,
и поле, и гора, и берег моря
в душе громадной тенью выросли,
и ропот кипарисовый
вскипел в мирском просторе.
Последний знак – и пять орлов рассеялись
в глазах, во мгле эфира;
последний знак внутри меня, как молния,
сверкнул
и канул в звёздных высях мира.
И голос лился медленно,
как гром сквозь толщу ветра, в грозной шири,
и был мне голос тот знаком,
в моей утробе вызревший
и в реющем эфире:
«Где ты, о ясновидящий,
что узрит сокровенных тайн сиянье
и воплотит бестрепетно
обет, парящий в безднах воздуха
над суетой деянья?»
И ветер крылья шумные
сложил в безмолвьи мира.
И, тайный узел разрешив,
мне мысль и плоть опутало
движенье неустанное
бессмертного эфира.
пер. О. Комков