Искусствоед
Коррадо Паволини
Явление
В груженом трюме чердака на рейде
у зрелой осени стоял густой
дух винограда, меда. Вдруг — я вижу —
зеленая приотворилась дверца.
То тишина была. Прошла, босая,
с улыбкою, меня не видя, мимо.
Ее лица я не запомнил — только
слепительную руку, крепость гипса,
упершегося в воздух. Я подумал
о жизни первой зелени, о листьях,
едва лишь развернувшихся навстречу
апрельской неге. Лучшее богатство
в растущем их младенчестве. Однако
я изумлен был сладким наважденьем,
тем, что над слепком времени, над гипсом,
открыто небо для новорожденных.
Как линия холма берет у глыбы
сурово-утешительную стройность,
в безмолвии вершится труд любви.
пер. С. Шервинский
Явление
В груженом трюме чердака на рейде
у зрелой осени стоял густой
дух винограда, меда. Вдруг — я вижу —
зеленая приотворилась дверца.
То тишина была. Прошла, босая,
с улыбкою, меня не видя, мимо.
Ее лица я не запомнил — только
слепительную руку, крепость гипса,
упершегося в воздух. Я подумал
о жизни первой зелени, о листьях,
едва лишь развернувшихся навстречу
апрельской неге. Лучшее богатство
в растущем их младенчестве. Однако
я изумлен был сладким наважденьем,
тем, что над слепком времени, над гипсом,
открыто небо для новорожденных.
Как линия холма берет у глыбы
сурово-утешительную стройность,
в безмолвии вершится труд любви.
пер. С. Шервинский