Искусствоед
Eugenio Montale
Il canneto rispunta i suoi cimelli
nella serenità che non si ragna:
l'orto assetato sporge irti ramelli
oltre i chiusi ripari, all'afa stagna.
Sale un'ora d'attesa in cielo, vacua,
dal mare che s'ingrigia.
Un albero di nuvole sull'acqua
cresce, poi crolla come di cinigia.
Assente, come manchi in questa plaga
che ti presente e senza te consuma:
sei lontana e però tutto divaga
dal suo solco, dirupa, spare in bruma.
Эудженио Монтале
Верхушки тростника все глянцевитей
на светом, и примером постоянства
сухие ветки из своих укрытий
сад простирает в душное пространство.
Час ожидания встает из моря,
где облачное древо не окрепло
и, не укоренившись, вскоре
разваливается, как горка пепла.
Далекая, тебя здесь не хватает,
как долго ты, тоскливей нет пределе:
тебя здесь нет — все рушится и тает,
все кануло, исчезло, опустело.
пер. Евг. Солонович
Il canneto rispunta i suoi cimelli
nella serenità che non si ragna:
l'orto assetato sporge irti ramelli
oltre i chiusi ripari, all'afa stagna.
Sale un'ora d'attesa in cielo, vacua,
dal mare che s'ingrigia.
Un albero di nuvole sull'acqua
cresce, poi crolla come di cinigia.
Assente, come manchi in questa plaga
che ti presente e senza te consuma:
sei lontana e però tutto divaga
dal suo solco, dirupa, spare in bruma.
Эудженио Монтале
Верхушки тростника все глянцевитей
на светом, и примером постоянства
сухие ветки из своих укрытий
сад простирает в душное пространство.
Час ожидания встает из моря,
где облачное древо не окрепло
и, не укоренившись, вскоре
разваливается, как горка пепла.
Далекая, тебя здесь не хватает,
как долго ты, тоскливей нет пределе:
тебя здесь нет — все рушится и тает,
все кануло, исчезло, опустело.
пер. Евг. Солонович