Искусствоед
Georg Trakl
Sebastian im Traum
Unterwegs
Am Abend trugen sie den Fremden in die Totenkammer;
Ein Duft von Teer; das leise Rauschen roter Platanen;
Der dunkle Flug der Dohlen; am Platz zog eine Wache auf.
Die Sonne ist in schwarze Linnen gesunken; immer wieder kehrt dieser
vergangene Abend.
читать дальше
Георг Тракль
Себастьян во сне. 1915
По пути
Вечером они отнесли незнакомца в мертвецкую;
Запах дегтя; негромкий шелест красных платанов;
Темный поле галок; на площадб тянется стража.
Солнце обернулось в черное полотно; снова и снова
возвращается этот минувший вечер.
В соседней комнате сестра играет сонату Шуберта.
Тихо-тихо ее улыбка опускается в руинный фонтан,
Синевато шелестящий в сумерках. О, как стар,
наш род.
Кто-то шепчется в корнях сада; кому-то оставили это
черное небо.
На комоде благоухают яблоки. Бабушка затпливает
золотые свечи.
О, как ласкова осень. Негромки наши шаги в старом парке
Под высокими деревьями. О, как серьезен
гиацинтовый лик сумерек.
Синий родник ластится к твоим ногам, таинственна
красная тишина твоих губ,
Затенённых дрёмой листвы, темным золотом руинных
подсолнухов.
Твои веки тяжелы от мака и тихо грезят у меня на лбу.
Нежные колокола пронизывают дрожью грудь.
Синее облако — твой лик в сумерках склоняется надо мной.
Песня под гитару в попутном кабачке,
Дикие кусты бузины, давно минувший ноябрьский день,
Доверчивые шаги на сумеречной лестнице,
побуревшие балки,
Распазнутое окно, где так и застряла сладостная надежда —
Необъяснимо все это, о Боже, и невольно опускаешься
на колени.
О, как темна эта ночь. Пурпурное пламя погасло
На моих губах. В тишине
Замирает одинокая струна боязливой души.
Смолкни совсем, когда хмельная от вина голова
клонится к сточной канаве.
пер. Вл. Летучий
Sebastian im Traum
Unterwegs
Am Abend trugen sie den Fremden in die Totenkammer;
Ein Duft von Teer; das leise Rauschen roter Platanen;
Der dunkle Flug der Dohlen; am Platz zog eine Wache auf.
Die Sonne ist in schwarze Linnen gesunken; immer wieder kehrt dieser
vergangene Abend.
читать дальше
Георг Тракль
Себастьян во сне. 1915
По пути
Вечером они отнесли незнакомца в мертвецкую;
Запах дегтя; негромкий шелест красных платанов;
Темный поле галок; на площадб тянется стража.
Солнце обернулось в черное полотно; снова и снова
возвращается этот минувший вечер.
В соседней комнате сестра играет сонату Шуберта.
Тихо-тихо ее улыбка опускается в руинный фонтан,
Синевато шелестящий в сумерках. О, как стар,
наш род.
Кто-то шепчется в корнях сада; кому-то оставили это
черное небо.
На комоде благоухают яблоки. Бабушка затпливает
золотые свечи.
О, как ласкова осень. Негромки наши шаги в старом парке
Под высокими деревьями. О, как серьезен
гиацинтовый лик сумерек.
Синий родник ластится к твоим ногам, таинственна
красная тишина твоих губ,
Затенённых дрёмой листвы, темным золотом руинных
подсолнухов.
Твои веки тяжелы от мака и тихо грезят у меня на лбу.
Нежные колокола пронизывают дрожью грудь.
Синее облако — твой лик в сумерках склоняется надо мной.
Песня под гитару в попутном кабачке,
Дикие кусты бузины, давно минувший ноябрьский день,
Доверчивые шаги на сумеречной лестнице,
побуревшие балки,
Распазнутое окно, где так и застряла сладостная надежда —
Необъяснимо все это, о Боже, и невольно опускаешься
на колени.
О, как темна эта ночь. Пурпурное пламя погасло
На моих губах. В тишине
Замирает одинокая струна боязливой души.
Смолкни совсем, когда хмельная от вина голова
клонится к сточной канаве.
пер. Вл. Летучий